лента БЛОГЕРа

    20 октября
    19 октября
    18 октября
    17 октября
    16 октября
    15 октября
    14 октября
    13 октября
    12 октября
    11 октября
    10 октября
    09 октября
    08 октября
    07 октября
    03 октября
    02 октября
    01 октября
    28 сентября
    27 сентября
    26 сентября
    25 сентября
    24 сентября
    23 сентября

    Всё будет, а меня не будет

     Меньше месяца назад, 22 июня 2018 года, в Дареме, Северная Каролина, в возрасте 92 лет, умер известный русский поэт Наум Коржавин. Из месяца в месяц я почему-то откладывала написание этого материала. Бывает такое – не созрел текст. Не пишется. На ноуте терпеливо ждали вкладки с биографией и стихами, начатый черновик мозолил глаза, а укоризненная фигура героя маячила на периферии. А сегодня села писать – и узнала, что Коржавина больше нет.

    С малых лет неумение молчать и прогинаться под обстоятельства невыгодно отличало Эмку Манделя от других детей – после конфликта с директором близорукого упрямого мальчика отчислили из школы с формулировкой «за хулиганство». Он перевелся в другую, но не успел закончить ее из-за войны. Что не помешало ему стать заметной фигурой в поэтическом обществе везде, куда бы судьба не заносила его.

     Он был несомненно талантлив – так же несомненно, как правдив и неудержимо открыт и откровенен. В искусстве, видите ли, нельзя молчать, мяться и врать. Даже если это смертельно опасно.

     «Литература и должна быть литературой — но она не может питаться одной литературой и жить исключительно литературными интересами. Ибо ее главная задача — добывать гармонию из наличной жизненной ситуации. Поэтому распространенная в начале 90-х многоумная фраза, что «теперь, после того как разрешена общественная мысль, литература может вернуться к самой себе, к своим собственным задачам» — не то что не верна, а просто от начала до конца лишена содержания. Звучит гордо, но произносящий ее не смог бы объяснить, что он имеет в виду. Уже несколько тысячелетий человеческая мысль бьется над определением сущности и задач искусства в его взаимосвязи с бытием, а этим все это, оказывается, известно изначально, только одна проблема есть — освободиться от лишнего», писал он в одной из своих работ.

     Наум Моисеевич, несомненно, был человеком искусства. Рыцарем слова. В 1945 году, поступив в Литературный институт им.М.Горького, благодаря своему таланту и «настоящести», становится известен далеко за пределами студенческого кружка.

     А в 1947 за стихи о Сталине, неосторожно и вдохновенно прочитанные на каком-то квартирнике, отправляется в тюрьму. «Я читал стихи публично свои, даже с трибуны. Не потому, что я был такой храбрый, а потому, что я написал стихи, и мне хотелось их прочесть» - скажет потом известный поэт в одном интервью. Все верно, стихи написались. А значит, их надо читать…

     «Меня разбудили, сунули под нос бумагу: "Вот прочтите", и строчки заплясали перед глазами — это ордер был на арест. Старший из гэбистов спросил: "Оружие есть?" — и спросонья я буркнул: "Пулемет под кроватью"».

     После восьми месяцев, проведенных на Лубянке , в изоляторе министерства госбезопасности, Мандель , как «социально опасный элемент», был этапирован в сибирскую деревню и в ссылке провел три года. В 1951 году, не имея возможности вернуться, перебирается к родственникам в Караганду.

     Страшно близорукий, он, тем не менее, поступает в Карагандинский горный техникум (где у него преподает Н.Пагануцци, о котором я расскажу в следующем материале), заканчивает его и получает диплом горного мастера (штейгера). Женится, зарабатывает на жизнь очерками в «Социалистической Караганде». И пишет, пишет стихи… Которые опять «не такие» и над головой поэта снова собираются тучи.

     Замкнутое колесо и угрозу очередного ареста прерывает смерть Сталина, и в 1954 году, после амнистии, Наум Моисеевич возвращается в Москву. Чтобы в 1973 году окончательно покинуть страну, объясняя свой шаг «нехваткой воздуха для жизни». К этому моменту Коржавин уже широко известен, хотя стихи его ходят только в самиздатовских копиях.

     С началом перестройки он, по приглашению Окуджавы, приезжает в Москву, и, почти не видя, страшно смущается, когда ему говорят, что зал аплодирует стоя. На сцену в тот вечер выходили известные актеры и читали, читали его стихи…

     В Караганде его именем ничего не названо. На улице Моторной в Большой Михайловке, где молодая семья Манделей снимала дом, нет мемориальной таблички. Наш город был всего лишь коротеньким (и не самым счастливым) эпизодом этой долгой жизни, полной событий и впечатлений… Но для меня она пример того, как важно быть честным и до конца остаться самим собой.

     

    Всё будет, а меня не будет, —

    Через неделю, через год...

    Меня не берегите, люди,

    Как вас никто не бережёт.

     

    Как вы, и я не выше тлена.

    Я не давать тепла не мог,

    Как то сожжённое полено.

    Угля сожжённого комок.

     

    И счёты мы сведём едва ли.

    Я добывал из жизни свет,

    Но эту жизнь мне вы давали,

    А ничего дороже нет.

     

    И пусть меня вы задушили

    За счастье быть живым всегда,

    Но вы и сами ведь не жили,

    Не знали счастья никогда.

     

    1957

    comments powered by HyperComments
                  Мы в соцсетях
                  Виджет для ЯндексаВиджет для Яндекса